По просьбе моих искренних друзей.

MEIN KAMPF - ПО-РУССКИ!
Часть – первая!

Светлой памяти роду Муравьевых.

Я поведаю свою судьбу и ту "борьбу", которую мне пришлось вести в своей жизни.
Я появился в этом мире "В", по официальным документам 1943 года, но это злостные искажения советской системы (церковно-коммунистических идеологий), которые специально изменяют время, что бы уничтожить людскую память. Поэтому, 1943 год, условный ориентир моего появления.
Моя детская память сохранила события 1942 года, когда таких как я, Питерских малолеток собрали в группы, погрузили на машины зимой 1942 года и отправили по "Дороге жизни" на континент не оккупированный "немецкими захватчиками" (в нашем детском оболваненном сознании). Я помню путь по Ладоге, когда в момент налета на переправу, впереди идущая машина с полным кузовом детьми, таких как я, провалилась в воронку от взрыва бомбы и все дети погрузились в Ладожское безмолвие. Затем мытарства по просторам России. Сначала Сибирь, с её лютыми морозами и презрением коренного населения. Затем лечебные учреждения (санатории), где нас дистрофиков пытались привести в нормальное состояние, и это порой удавалось. Потом распределение, по всей необъятной России в чужие семьи и детские дома. И моя память возвращает меня в 1945 год. Киевский вокзал, полный беженцев или переселенцев, я охраняющий лежащий на полу семейный "скарб", по просьбе и наставлению старших и не послушание, в поисках детского тепла к "близкому родству". Не понимая и не сознавая всей трагичности естественных чувств. Я убежал от скарба в поисках тепла (отца и старших сестер), вследствие чего, были обворованы соседями по несчастью, такими же, как мы, несчастными и обездоленными российскими гражданами военного времени. (Я никого не осуждаю, не мне судить). И вот опять мытарства по детским учреждениям. Меня оформил папочка в детский дом недалеко от Киева, Белая Церковь, решая свои семейно-бытовые проблемы. И я не осуждаю его сейчас, за тот поступок, хотя в младенческом возрасте я был очень сильно возмущен.
"Ты, помнишь, девочка (я знаю, что ты еще жива), как изменила Ты мою Судьбу! Напомнить девочка, как ты, меня играющего в песочнице позвала и я, откликаясь на твой зов, поднял голову в твою сторону. И ты, конечно не виновна, в младенчестве своем, желая проявить "прекрасные порывы" погубила жизнь мою. Описать подробно, коль забыла. А я ведь помню до сих пор, ведь это жизнь моя! Вот так прошли младенческие годы. В тумане детской и общественной реальности".
И память возвращает меня в тот период детской восхитительной реальности миром, хотя душа моя и моих сверстников были искалечены. Но мы этого не замечали и не понимали. Моё сознание начало возмущаться после того, когда я обнаружил Лож (фальшь) со стороны взрослого сообщества, какими бы благими намерениями эта ЛОЖ не прикрывалась. Мне было страшно сознавать, что я люблю этот мир и людей, ощущая людскую подлость и коварство. Вот так я получил фамилию свою и с гордостью ношу и принимаю. Хотя быть может, История и Жизнь фальшивит. Но не родство здесь виновато, и я, погружаясь в книги, искал ответ; - Кто в этом виноват? Но об этих поисках я расскажу, с того момента, когда вновь оказался в детском доме, потеряв семью и, жизнь моя была превращена в сплошной информационный кошмар.
Моя борьба!
Мой папочка ушел из этого Мира в 1950 году, и меня вновь оформили в детский дом г. Самбор, Дрогобыческой области (преобразованной в 1956 года, в Львовскую УкССР). Детский дом, и какие уроки я получал в этом малолетнем воспитательном учреждении! Тебе страшно вспоминать? И мне то же, ибо, ничего человеческого за "детдомовские годы", я не получил. "Детский дом" это не просто территория с бытовыми и хозяйственными постройками. Где дети разных возрастов мирно сосуществуют и развиваются. "Детский дом" в советском исполнении, это детские концлагеря, хотя и без ограждения территории колючей проволокой и сторожевыми вышками. В таких учреждениях, кроме официальных норм поведения разрешенных Министерством культуры и образования, действуют уголовные законы, скрытые от посторонних взоров, воспитателей, администрации. И хотя дети посещают общеобразовательные школы и не изолированы от жизни общества, их психологии формируются по двум направлениям. Для взрослых "тетей и дядей", "детский дом", это производство, работа, а дети, производственное сырье. Их не интересуют детские души, они выполняют Инструкции, которые разрабатывают в недрах Министерств и существовавших партийных структур. И эти Инструкции построены на идеологической фальши и физическом насилии, внедряемые в детские души, школьными и воспитательными методиками. Мораль таких Инструкций, основной принцип которого в том, что несмышленым детям, от "зори до зори" навязывается осознание благодарности Советской Власти (ныне, российскому патриотизму, православию). А ночью, находясь в помещении барачного типа по тридцать и более детских тел и душ, окунаешься в уголовную среду, "детского садизма" и тюремных правил. Где правит бал не разум и мораль, а сила кулака и воля "пахана". Попробуй выжить в таких противоречиях! А взрослые, воспитатели и нынешние политики не понимают, что ли! Все прекрасно понимали и понимают, ибо сами живут в таких же противоречиях. Я помню первый день, когда приехал в Самбор. Я был одет не по детдомовски, и все косились на меня, воспринимая, как "белую ворону". И когда я оказался один против стаи старожилов, она накинулась на меня. Но я то знал детские приемчики, не новичок в детдомовской среде. Отстали, затаив злобу до лучших времен. А ночью "в темную" били до полусмерти, что утром было страшно в зеркало глядеть. И ждали все, дыханье затаив, что я скажу воспитателю. Но я молчал и за это молчание, был опять же наказан, но уже взрослыми садистами. Ломать начали, воспитывая во мне "павлика морозова". Вот так сопротивляясь на обе стороны, формировались во мне звериные инстинкты. С одной стороны, официальная лож о счастливом детстве, сказочки да песенки, а там, вдали от посторонних глаз, другая жизнь была. Но мы росли и крепчали, телом и духом, уверовав в незыблемость коммунистической идеологии. Заканчивали учебные заведения и поступали в ВУЗы, или шли на производство, укрепляя Советское государство. Мы были уверены, что Советское государство обеспечит нашу старческую немощь и отдавали свои молодые силы и способности, в надежде …………
Я был живым свидетелем, как это советско-российское государство выполняло свои "обязательства". И лично мне (и не только мне), не очень то хотелось укреплять могущество социалистической системы (государственный строй), которое уже по определению было лживо и подло. Но мы не могли, и я в том числе, противопоставить иное мировоззрение, религиозно-коммунистическому догматизму, и были обречены на поражение в духовной борьбе. 
Победа Революции это информационная Лож, когда Социалистический Триумф в СССР, необходимо было понимать, как театрализованный сценарий, написанный Коммунистической Партией СССР. И мы все, взрослые и дети оказались куклами (благодаря советской журналистке и искусству) в политических постановках. Вот это "кукловодство" я ощутил в 1950 году, оказавшись в разных информационных средах; детский дом, школа, улица.
Но, оказавшись в ложных коммунистических прожектах, экономического благополучия электрофикации, химизации, мелиорации и прочих "ораций", я понял бессмысленность человеческой речи (в частности русского языка). И был побежден. Я смирился с существующим языковым абсурдом, чувствуя, но, не понимая, в чем суть языкового абсурда. Но я почему-то был уверен, что мне повезет разобраться в абсурдности языка и найти ответ: Кто виноват? В моей личной трагической судьбе и Российского государства. 

Санкт-Петербург, Март 24, 2007